«Почему трудно работать с белорусским бизнесом?» — бесит меня этот вопрос, потому что рынок не единый организм, а система, в которой много разных людей, компаний, решений, взаимодействий и связей.
Мне проще на исторических примерах все показывать, а когда историю понимаешь, то и сегодняшние реалии проще понять.
Пока пишу книгу, нахожу много интересных истории людей, которые создавали бизнесы на белорусских землях. Наблюдаю, анализирую, ищу ответ на вопрос: «Белорусский бизнес, какой он? Чем отличается от того, что был чуть больше 100 лет назад?»
Видны две интересные тенденции, делюсь.
Ни в коем случае, не гребу всех под одну гребенку, делюсь своим ощущением. Ощущением того, каким был бизнес в эпоху модерна. Любые сходства носят случайный характер (или нет).
Непассионарный, памяркоўны.
Не кидаются в инновации и авантюры, долго принимают решения, потому что отвечают за землю, а это и капитал, и ответственность.
Их убедить в чем-то сложно, недоверие, выработанное годами. Это те, про кого маркетологи говорят: «Минимум 7 касаний» и еще 2 личные встречи.
Были и плюсы, и минусы. В производстве и сельском хозяйстве, чем позже ты внедряешь инновации, тем дальше все ушли.
Стабильность — это иллюзия, страх нового, а это дорого стоит.
Отец и дед Романа Скирмунта, который на картинке, бизнесмены другого формата: визионеры и реформаторы, таких всегда мало. И слава Богу, а то вместо сельского хозяйства — вечный стартап. Они задают тренды. Вы думаете, их тренды так нужны были их соседям, родственникам и крестьянам? Нет, совсем и далеко нет, потому что они рушили устои, которые работали веками.
В дневниках современников Александра Скирмунта встречается мысль, что человек хороший, но чудит, что-то не то затеял, раньше так не было, отступил от традиций предков. А некоторые активные земляки подавали в суд на него за то, что мелиорацию провел, что не так заводы работают, непонятные растения выращивают…
Эти инновации постепенно разворачивали отрасли в новом направлении, потому что те, кто не менялся, не выживал. Уже пришел капитализм и надо было зарабатывать.
Подумать, подумать и делать. Памяркоўна, поглядывая на соседей, медленно и уверенно. Это в большинстве те, у кого были земля и производства.
В этих случаях не компании не принимали изменения, а собственник становился «узким горлышком», потому что не хотел видеть, что пришли другие времена.
(Если кто-то себя узнал, то совпадения случайны).
Есть еще одно течение — пассионарность и креатив.
Если у тебя из имущества креативность, гибкость и скрипка, то и терять особо нечего.
Еврейский бизнес отличался существенно, потому что запрет на владение землей и жизнь в деревне, поставил всех перед вопросом выживания в городах и местечках.
Голод, как известно, — лучший мотиватор, запускает мыслительные процессы и учит искать возможности.
Многие истории, которые я писала, про бизнесменов еврейского происхождения. Они создавали новые отрасли, часто принимали неожиданные решения, не боялись инноваций и рисков. Фактически они заправляли сферой услуг, финансами, торговлей.
Быстрые решения и гибкость — «маст хэв».
Опять же не все, и не все одинаковы. Про женский еврейский бизнес я писала и еще напишу, благодатная тема.
Белорусский бизнес разный, традиционный и инновационный, гибкий и стандартизированный, в стадии стартапа и корпорации. Он неоднозначный, смелый, активный и решительный, как Роман Скирмунт на фото. Про Скирмунта отдельный большой материал, потому что он как белорусский бизнес, сохранял традиции и развивал новое.
